А Кирилла это пока возбуждало, и очень. Да и Адика тоже, напрасно он делает профессионально безразличный вид. Кирилл боковым зрением видит, как бледнеет его лицо и нетерпеливо подрагивают пальцы…

Вот тронулась с места стартовая автомашина. Лошади устремились вперед, но их сдерживала ограничительная решетка во избежание фальстарта. Наконец машина достигла линии старта и, резко газанув, умчала в запасной сектор стартовую решетку, освобождая дистанцию.

Взревели притихшие трибуны — скачки начались…

Лошади шли ровно, общим клубком, лишь одна выдвинулась чуть вперед. Настолько незначительно, что нельзя было номер разглядеть…

— Э-э-ти-кет! Э-э-ти-кет!

Кириллу казалось, что все вокруг выкрикивают только это имя.

«Наверно, придет Этикет, — подумал Кирилл. — Ну и черт с ним. Понедельник — день несчастливый… Подумаешь, проиграл рубль. Все равно выигрыш пустяковый. Многие, вероятно, ставили на этого Этикета».

Адик вопил, казалось, громче всех. А где сэр Джон? Кирилл осмотрелся, но старика нигде не было.

Из-за бешеного рева не слышно колокола. Но он был и не нужен — финишная лента протянута перед самыми скамьями.

Миг! И одна из лошадей понесла на груди сорванную ленту.

— Пять! Пятый номер, — выдохнули на трибунах.

— Моя, — ухмыльнулся Кирилл и хлопнул Адика по плечу. — Гладкая Дорога.

Вспыхнуло табло. Двадцать два рубля десять копеек…

Вот это да! Такой выигрыш на одинар довольно необычен. Значит, мало кто ставил на пятый номер.

— Пошли в буфет, угощаю, — воодушевился Кирилл.

— Не хочу. Иди сам, Алехин, иди.

— Как знаешь. Пока!

Адик молча кивнул и присел на барьер.

Кирилл спустился к кассам выплаты. Там было довольно просторно — получателей немного.

Еще издали Кирилл заметил сэра Джона и пристроился за ним.