— Ну и не могу.

— Отвернулся бы. — Татьяна стянула платье через голову. — Разглядывает. Не видел…

— Не стареешь ты.

— Старею, Паша, старею. Морщинки вот у губ, у глаз… — Татьяна шагнула к мужу и запрокинула голову.

Павел обхватил плечи Татьяны. Он медленно переводил взгляд с ее губ на узенькую ямку подбородка.

— Маленькая ты у меня. Меньше Кирюшки…

Татьяна искоса посмотрела в зеркало.

— А я еще ничего! — Она высвободилась из жестких рук мужа, надела халат и принялась застегивать пуговицы. — В кафе парни какие-то сидели, на меня поглядывали. Особенно один… Вышла в гардероб — он рядом. «Разрешите, говорит, плащик подержу». Я у него спрашиваю: «Вы случайно Кирилла Алехина не знаете? Механик с геофизического завода. Так это мой сын». Ну и вид был у парня! Просто жалко стало. Измученный ребенок.

— Так. Что еще скажешь? А плащ-то, наверное, все же подержал. Измученный ребенок… — Павел старался придать голосу суховато-небрежный тон. И прислушивался: получилось ли? Нет. Раньше получалось лучше. Искренней. Надоело разыгрывать ревнивца. — Представляешь, какой-то гад станок мой сломал. Редуктор к чертовой бабушке полетел! — Павел присел на кривоногий пуфик. — Хорошо начало месяца, может, успеем наладить. — Он вздохнул. — Конечно, с такой дисциплиной… Кому не лень по цеху шастают.

— Четыре человека в бригаде, и проглядели? — Татьяна расчесывала длинные волосы.

— Три. От четвертого толку мало. Одни сплетни, сына к себе в бригаду пристроил, семейственность развел. А мне марать себя ни к чему. Ведь пользы от него никакой. Руки ватные. Ума в руках нет. И в голове не очень чтобы заметно.

— Слава богу, хоть не урод, — иронически заметила Татьяна.

— Не урод, это точно, — с гордостью согласился Павел.

— Выбьется, вспомни себя в его возрасте.

— Себя?! — Павел задохнулся от обиды. — Тебе говорить? Даже Генке я очки вперед давал. Самые тонкие заказы получал.