— Может быть, у человека сегодня день рождения? — обезоруживает Аня главного экономиста.

Всесвятский притих. Не станет же он корить за опоздание в такой день. Постоял и ушел к себе, за перегородку. Все шумно принялись поздравлять именинницу. И почему она не предупредила — собрали б на подарок.

— Ой, девочки, а у Сашки опять понос, — в ответ на поздравления говорит Аня. — Все утро провозилась.

— Еще бы. Ребенку год, а ты его миногами кормишь, — вставляет Мария Николаевна.

— А день рождения придумала, чтобы Всесвятский не бухтел? — шепотом спросила Татьяна.

— Клянусь, — так же шепотом ответила Аня. — Я и сама забыла. И вдруг вспомнила. Мама звонит, поздравляет, а я как зареву…

Но тут Татьяну вызвал Всесвятский. Она прихватила графики, которые не закончили обсуждать в прошлую пятницу.

— А не выделить ли нам премию Анне Борисовне? — мельком произнес Всесвятский, приглашая Татьяну сесть. Как опытный экономист, Всесвятский касался вопроса премий осторожно: и как бы сказал, и как бы нет.

— Конечно, выделим, — громко поддержала Татьяна, чтобы отрезать Всесвятскому пути к отступлению.

— Надо, надо… — Всесвятский поморщился. — А вы пока адресок приветственный набросайте. От отдела.

Всесвятский уткнулся в графики, голова его нависла над бумагами, словно стеариновое яблоко, он был совершенно лыс. И Татьяна силилась представить его с шевелюрой. Не получалось. Всесвятскому не шла шевелюра. Это был бы уже другой человек. Его длинный нос, словно указка, передвигался от цифры к цифре. Вдруг Всесвятский полез в ящик стола и вытащил лакированную открытку. — Вот. Можно использовать. — Он передал открытку Татьяне.

«Понесло человека на доброту, — подумала Татьяна. — В общем-то, он неплохой мужик, только зануда».

В отделе твердо решили отпраздновать день рождения Ани в кафе «Ласточка», где дочь Марии Николаевны работала калькулятором.